В Лос-Анджелесе пятидесятых годов каждый носит маску, и под каждой маской скрывается ещё одна, а под ней — пустота или монстр. Это город, где голливудский глянец покрывает гниль коррупции толстым слоем грима, где копы неотличимы от гангстеров, кроме как по значкам, да и те можно купить за пятьдесят баксов в любом притоне на Банкер-Хилл. Здесь убийство можно выдать за самоубийство, проститутку — за кинозвезду, а изнасилование — за романтическое свидание, если знать нужных людей и иметь достаточно денег. Каждая улица дышит насилием, прикрытым запахом жасмина и апельсиновых рощ, каждый особняк в Беверли-Хиллз хранит скелеты в шкафах из красного дерева, а каждый полицейский участок — это филиал преступного синдиката с официальной вывеской.
Утренний смог висит над городом как похмелье, смешивая выхлопы автомобилей с солёным дыханием океана и сладковатым запахом гниющих апельсинов из рощ в долине Сан-Фернандо. На Сансет-Стрип неоновые вывески ночных клубов мигают даже днём, отражаясь в хроме кадиллаков и линкольнов, чьи владельцы никогда не спрашивают, откуда кровь на заднем сиденье. В китайском квартале воздух густой от запаха жареной утки и опиума, просачивающегося из подпольных курилен, где белые мужчины в дорогих костюмах забывают о своих белых жёнах в пригородах. Голливудские холмы покрыты виллами, утопающими в бугенвиллеях, чьи яркие цветы не могут скрыть запах страха, исходящий от актрис, которые знают — их карьера закончится в тот день, когда появится первая морщинка или когда они откажутся от «частной встречи» с продюсером.
В барах даунтауна, где виски разбавляют формалином, а джаз играют негры, которым запрещено пить в том же заведении, где они выступают, дым сигарет «Лаки Страйк» смешивается с парами алкоголя и потом отчаяния. Здесь всегда сумерки, даже в полдень, потому что окна не мыли с тех пор, как отменили сухой закон. Полицейский участок Уилшир пропитан запахом пота, крови и дешёвого кофе, который варят с пяти утра и доливают до полуночи, пока он не превращается в смолу, способную разъесть желудок быстрее пули тридцать восьмого калибра.
Послевоенный Лос-Анджелес растёт как раковая опухоль, поглощая апельсиновые рощи и превращая их в пригороды с одинаковыми домами, где живут ветераны, пытающиеся забыть Иводзиму за стрижкой газонов и барбекю по воскресеньям. Экономика держится на трёх китах: Голливуд, оборонные контракты и организованная преступность, причём границы между ними размыты как акварель под дождём. Социальная иерархия проста: наверху — те, у кого есть грязь на всех остальных, внизу — те, кто ещё не понял, что честность в этом городе — это роскошь, которую могут позволить себе только мертвецы.
Мэрия — это дворец из гранита и коррупции, где каждое решение принимается не в зале заседаний, а в борделе мадам Коэн на Спринг-стрит, где мэр, начальник полиции и главный прокурор играют в покер, используя судьбы людей вместо фишек. Формальдегид, клуб на Голливуд-бульвар, снаружи выглядит как респектабельное заведение с портье в ливрее, но в подвале идут петушиные бои, на которые ставят больше, чем стоит человеческая жизнь в Банкер-Хилл. В кабинете начальника отдела по борьбе с организованной преступностью висит карта города, где красными кнопками отмечены места преступлений, а зелёными — точки, которые «нельзя трогать» по приказу сверху.
Ночной клуб «Победа» Баззи Кулиджа мерцает золотом и бархатом, официанты в смокингах скользят между столиками как тени, а на сцене поёт платиновая блондинка, чей голос сладок как морфий и так же вызывает зависимость. В задней комнате, за стальной дверью, Микки Коэн проводит совещания, где решается, кто будет жить, кто умрёт, а кто просто исчезнет, и его тело найдут через десять лет при строительстве новой автострады. Редакция журнала «Тайный наблюдатель» занимает два этажа в здании, которое выглядит так, будто его вот-вот снесут, но Сид Хадженс платит за аренду больше, чем стоит весь квартал — за информацию, которая течёт к нему как сточные воды в океан.
Жители Лос-Анджелеса делятся на тех, кто притворяется, что не знает правды о городе, и тех, кто использует эту правду для шантажа. Домохозяйки в Пасадене принимают барбитураты как конфеты, запивая мартини в одиннадцать утра, пока их мужья трахают секретарш в мотелях на Венчура-бульвар. Голливудские старлетки приезжают с автобусами из Айовы и Небраски с мечтами о славе, а заканчивают в порнографических фильмах, которые снимают в особняках Малибу для частных коллекций влиятельных людей. Копы ездят на патрульных машинах парами: один — чтобы брать взятки, другой — чтобы следить, чтобы первый делился.
В основе всего — сделка с дьяволом, которую заключил город, продав душу за солнце, пальмы и иллюзию рая. Преступность здесь не борется с законом, она им владеет, использует как инструмент для устранения конкурентов. Журналисты не расследуют преступления, а создают их, провоцируя скандалы для повышения тиражей. Полиция не защищает граждан, а управляет преступностью, как дирижёр оркестром, следя, чтобы насилие не выплёскивалось за границы гетто и не портило картинку для туристов.
Бад Уайт — детектив с кулаками молотобойца и моральным компасом, который указывает не на север, а на справедливость, какой он её понимает — защищать женщин и детей, даже если для этого придётся переступить через закон и собственных коллег. Его ярость — это единственная честная вещь в городе лжи, она не продаётся и не покупается, только выпускается на волю, как питбуль на цепи. Эд Эксли — золотой мальчик с университетским образованием и политическими амбициями, который верит, что можно изменить систему изнутри, не понимая, что система уже изменила его, превратив идеализм в инструмент карьерного роста.
Джек Винсенс — коп-знаменитость, консультант телесериала «Знак 51», который продаёт правосудие Сиду Хадженсу за пятьдесят долларов наличными и пятнадцать минут славы. Его цинизм отполирован как его значок, а совесть заглушена виски и славой в жёлтой прессе. Линн Брекен — проститутка, которая играет Веронику Лейк для клиентов, готовых платить за иллюзию близости со звездой, женщина, которая знает цену всему в этом городе, включая собственную душу, но не продаёт её дёшево. Дадли Смит — капитан полиции с ирландским акцентом и улыбкой святого, за которой скрывается дьявол, дирижирующий симфонией коррупции с мастерством Тосканини.
Центральный конфликт — это война за душу города между теми, кто хочет сохранить статус-кво гнили, и теми, кто по наивности или упрямству пытается найти справедливость в месте, где её убили и закопали под фундаментом первого небоскрёба. Убийство в кафе «Ночная сова» становится катализатором, который заставляет героев снять маски и увидеть истинные лица друг друга и свои собственные отражения в витринах магазинов на Голливуд-бульвар — искажённые, уродливые, но настоящие.
Начните с бара «У Кейси» на Спринг-стрит — там наливают честный виски и не задают вопросов, если у вас кровь на манжетах. Бармен Пэдди знает всё про всех, но говорит только после третьего стакана и только если вы упомянете, что вас прислал «друг из Дублина». В закусочной «Мел» на Сансет подают яичницу с беконом двадцать четыре часа в сутки, и там можно встретить информаторов, которые продадут мать за двадцатку, но информация обычно стоит своих денег. В китайской прачечной на Аламеда можно не только постирать окровавленную рубашку без вопросов, но и достать опиум, если знать, как попросить — скажите, что вам нужно «особое крахмаление».
Можно попробовать внедриться в отдел нравов ЛАПД — там всегда нужны люди, готовые закрывать глаза на нужные вещи и арестовывать тех, на кого укажут. Или устроиться фотографом в «Тайный наблюдатель» — работа грязная, но платят хорошо, особенно за компромат на знаменитостей. Расследование исчезновения старлеток может привести в особняки Голливудских холмов, где снимают фильмы, которые никогда не покажут в кинотеатрах. Можно попытаться разоблачить коррупционную схему в мэрии, но будьте готовы к тому, что ваше тело найдут в багажнике автомобиля на дне водохранилища.
Никогда не доверяйте копам — даже честные могут продать вас за повышение или из страха. Избегайте Банкер-Хилл после полуночи — там орудуют банды пачукос, которые режут белых просто для развлечения. Не принимайте приглашения на «частные вечеринки» в Малибу — оттуда возвращаются либо с венерическими болезнями, либо в багажнике. Опасайтесь женщин, которые выглядят как кинозвёзды — они либо проститутки, либо приманка для шантажа. Особенно опасен Дадли Смит — его ирландское радушие маскирует абсолютную безжалостность, и если он приглашает вас «поговорить», лучше сразу купить билет в другой штат.
В архивах полиции есть дела, помеченные красным крестом — их приказано не трогать, но именно в них ключи к самым громким нераскрытым убийствам. В подвале «Формальдегида» есть комната, где хранятся фотографии и плёнки, которые могут уничтожить карьеры половины городской элиты. У Пирса Пэтчетта есть книга клиентов, где записаны имена, даты и особые предпочтения — эта книга стоит больше, чем все банки на Банкер-Хилл. В морге работает санитар, который за сотню долларов покажет тела, которых «официально не существует» — жертвы, чья смерть неудобна для властей.
Отправляясь в этот мир, оставьте дома иллюзии о справедливости и вере в человечество — здесь они умрут быстрее, чем свидетель обвинения. Возьмите с собой револьвер тридцать восьмого калибра — не для защиты, а чтобы пустить себе пулю в голову, если попадёте в руки Дадли Смита. Научитесь отличать грязных копов от очень грязных — первые возьмут взятку и отпустят, вторые возьмут взятку и убьют. Запомните: в этом городе правда — это не то, что произошло на самом деле, а то, что напишут в газетах. Храните при себе запас наличных — здесь всё продаётся и покупается, включая алиби, свидетелей и судей. И главное — никогда не влюбляйтесь, потому что в Лос-Анджелесе пятидесятых любовь — это слабость, которую используют как оружие, а сердце — это мишень, в которую рано или поздно попадёт пуля, выпущенная тем, кому вы доверяли больше всего.
Поиск в каталоге по названию: Секреты Лос-Анджелеса
