В этом мире студенты сдают экзамены по шпаргалкам размером с простыню, хулиганы боятся не милиции, а бабушки с авоськой, а самое страшное наказание — это пятнадцать суток с конфискацией самогонного аппарата. Это Советский Союз середины шестидесятых, где коммунизм обещают построить к 1980 году, но пока что все строят дачи, достают дефицит и изобретают способы обхода системы. Здесь очкастый студент в клетчатой рубашке может победить трёх амбалов силой знания сопромата, а операция по краже со склада планируется как высадка в Нормандии, только вместо генералов — Трус, Балбес и Бывалый.
Московское лето пахнет тополиным пухом и мороженым за 19 копеек, которое продают из тележек с надписью «Морозное». В троллейбусах душно, окна открыты, и ветер треплет занавески, а кондуктор кричит: «Граждане, оплачиваем проезд!» На стройках грохочут отбойные молотки, из репродукторов доносится «Песня о друге» Высоцкого вперемешку с маршами, а во дворах пенсионеры режутся в домино, комментируя каждый ход как военную операцию. Строительный трест номер два, где разворачивается операция «Ы», пропитан запахом свежих досок, цемента и пота работяг, которые с утра «соображают на троих» за углом склада. В библиотеке университета пахнет старой бумагой и пылью, смешанной с дешёвыми духами «Красная Москва», которыми щедро поливаются студентки.
На юге, где Шурик попадает на «перевоспитание трудом», воздух густой от запаха винограда и чачи, которую гонят в каждом дворе, несмотря на все запреты. Горы синеют на горизонте, в садах зреют абрикосы, а на базаре торговки нахваливают свой товар на смеси русского с грузинским: «Мамочка, бэри такой арбуз, сахар, не арбуз!» Море лениво плещется о галечный берег, где загорают «дикарями» те, кто не достал путёвку в санаторий.
Советское общество живёт по принципу «не высовывайся», но при этом все высовываются — кто с рацпредложением, кто с жалобой в партком, кто с доносом на соседа. Экономика официально плановая, но реально держится на блате, толкачах и несунах. За колбасой стоят с шести утра, за югославскими сапогами записываются в очередь за месяц, а финские куртки достают через знакомых знакомых. Традиции советские, но с человеческим лицом: первомайская демонстрация — повод выпить с коллективом, субботник — способ познакомиться с девушкой из соседнего цеха, а собрание — время подремать в последнем ряду.
Общежитие Политехнического института — это муравейник, где в комнате на четверых живут шестеро, а на кухне одновременно варят борщ представители пятнадцати республик. На стенах висят плакаты «Учиться, учиться и учиться!» рядом с фотографиями Софи Лорен, вырезанными из польского журнала. В комнате Шурика царит творческий беспорядок: конспекты вперемешку с деталями очередного изобретения, на столе недопитый стакан чая и бутерброд трёхдневной давности. Читальный зал библиотеки с зелёными лампами и скрипучими стульями, где тишина нарушается только шелестом страниц и приглушённым смехом над очередной шуткой, переданной записочкой.
Склад стройматериалов — это царство завхоза, где каждая доска на учёте, но половина учёта липовая. Забор с дыркой, заделанной картоном «для вида», сторожевая будка, где дед-сторож спит крепче, чем пионер после линейки. Внутри — штабеля досок, мешки с цементом, из которых половина уже окаменела, рулоны рубероида и таинственные ящики с надписью «Не кантовать», в которых может быть что угодно — от гвоздей до коньяка для начальства. Пивная «Жигули» на углу — место сбора местной интеллигенции и работяг, где за кружкой пива по 22 копейки решаются судьбы мира и обсуждаются результаты футбольного матча «Спартак» — «Динамо».
Советский человек шестидесятых — это оптимист поневоле, который искренне верит, что «завтра будет лучше, чем вчера», хотя завтра обещают то же самое. Он читает «Технику молодёжи» и «Науку и жизнь», мечтает о полёте на Марс, но радуется, когда удаётся достать польскую косметику жене. Студенты учат марксизм-ленинизм, цитируют Маяковского, но под подушкой держат Хемингуэя и Ремарка. Старшее поколение, пережившее войну, экономит спички и собирает макулатуру, младшее — танцует твист на квартирниках и слушает «Битлз» на магнитофонах «Комета».
В основе всех приключений — вечное противостояние простого советского человека и системы, которая сама себя не понимает. Студент Шурик — это собирательный образ шестидесятника: романтик, верящий в науку и справедливость, но постоянно сталкивающийся с абсурдом советской действительности. Фёдор, хулиган и тунеядец, представляет другую сторону медали — человека, паразитирующего на системе, которая создаёт лазейки своими же запретами. Троица жуликов — Трус, Балбес и Бывалый — это архетипы советского подполья, где преступность смешна, а не страшна, где воруют не от злобы, а от азарта.
Шурик — студент с золотыми руками и светлой головой, который попадает в передряги не по злому умыслу, а от избытка энтузиазма и веры в лучшее в людях. Он читает конспекты в троллейбусе, изобретает хитроумные приспособления для сдачи экзаменов и искренне не понимает, почему кто-то может жить нечестно. Лида — девушка Шурика, воплощение советской студентки-комсомолки: учится на отлично, занимается общественной работой, но при этом не прочь пофлиртовать и сходить на танцы в Дом культуры.
Фёдор — хулиган с замашками интеллигента, который цитирует классиков, когда пьян, и философствует о жизни, сидя на пятнадцати сутках. Его перевоспитание — это комедия ошибок, где каждая попытка исправиться заканчивается ещё большим конфузом. Трус — маленький человек с большими амбициями, который боится собственной тени, но мечтает о лёгких деньгах. Балбес — простодушный громила, для которого главное в жизни — поесть и поспать, а всё остальное — происки империализма. Бывалый — мозг операции, который планирует преступления как военные кампании, но всегда упускает какую-нибудь мелочь вроде сторожевой собаки или бабушки-активистки.
Центральный конфликт каждой новеллы — это столкновение здравого смысла с советским абсурдом. В «Напарнике» Шурик пытается перевоспитать хулигана, но сам чуть не становится алкоголиком. В «Наваждении» погоня за знаниями оборачивается любовной историей с элементами фантастики — как можно не заметить, что готовишься к экзамену в квартире девушки? В «Операции Ы» план ограбления социалистической собственности разбивается о случайность в лице студента-практиканта, который просто хотел честно отработать положенные часы.
Первым делом загляните на Тишинский рынок — там можно купить всё, от запчастей к «Запорожцу» до контрабандных пластинок. У тёти Моти в третьем ряду продают домашнюю тушёнку, которая спасёт в любой ситуации. В забегаловке «Пельменная №7» на Арбате подают пельмени ручной лепки со сметаной, правда, сметана часто оказывается кефиром, но это уже детали. В букинистическом магазине на Кузнецком мосту можно найти дореволюционные издания и самиздат, если знать, к кому обратиться — спросите Семён Семёныча, скажите, что от Шурика.
Можно устроиться на практику на стройку и попытаться внедрить рацпредложение — например, автоматическую систему учёта стройматериалов, которая сведёт с ума всех несунов в радиусе километра. Или организовать подпольный университет в пивной, где между кружками пива читать лекции по квантовой физике — удивительно, но после третьей кружки даже теория относительности становится понятной. Есть вариант создать бригаду по борьбе с хулиганством, вооружившись учебниками по психологии и сопромату — первые помогут понять мотивы преступника, вторые — рассчитать траекторию удара авоськой. Можно попробовать разоблачить схему хищений на местном заводе, притворившись простым рабочим, но будьте готовы к тому, что вас либо втянут в схему, либо отправят в медвытрезвитель.
Никогда не спорьте с вахтёршей в общежитии — у неё связи вплоть до парткома, и она может сделать вашу жизнь адом. Избегайте споров о политике в пивных — можно нарваться и на стукача, и на искреннего коммуниста, что иногда хуже. Не пытайтесь перепить местных на юге — их организмы адаптированы к чаче с детства. Опасайтесь энтузиастов-общественников — они могут втянуть вас в субботник, демонстрацию или худсовет, откуда выбраться сложнее, чем из тюрьмы. Особенно опасны сессии — в это время студенты способны на всё, от подкупа преподавателя салом до изобретения машины времени, лишь бы сдать экзамен.
В подвале общежития есть комната, которую заперли ещё в 1953 году — говорят, там студенты проводили опыты по телепатической передаче знаний. На чердаке библиотеки хранятся конспекты легендарных студентов, сдавших сессию без единой пересдачи — это святой Грааль каждого первокурсника. У деда-сторожа на складе есть тетрадь, где он записывает все странности за тридцать лет работы — от НЛО над стройкой до появления стройматериалов из ниоткуда. В архиве института хранится дело о студенте 1948 года, который изобрёл вечный двигатель, но исчез вместе с чертежами — остались только показания соседей по комнате о странном гуле по ночам.
Собираясь в этот мир, запаситесь чувством юмора — без него здесь не выжить, только спиться или сойти с ума. Возьмите авоську — никогда не знаешь, что «выбросят» в магазине. Выучите пару цитат из Маркса и Ленина — пригодится в споре с начальством. Захватите пачку «Беломора» или «Казбека» — универсальная валюта для решения бытовых вопросов. Не ждите логики от происходящего — здесь царит великий советский парадокс, где запрещено всё, что не разрешено, но разрешено всё, если никто не видит. Помните: в этом мире главное не победить систему, а научиться с ней договариваться, не закон, а его творческая интерпретация, не план, а отчёт о его перевыполнении. И самое важное — сохраняйте оптимизм и веру в лучшее, потому что, как говорил товарищ Шурик: «Это же не наши методы!»
Поиск в каталоге по названию: Операция Ы
